на главную на главную
история храм сегодня жизнь прихода страница настоятеля интерактив

Круг чтения

Тимофей Попов


СВЯТОЙ ИУСТИН, ФИЛОСОФ И МУЧЕНИК

    

  Содержание

  1.       Биография

  2.       Значимость

      2.1.       Отношение к философии

      2.2.       Богословие святого Иустина

  3.       Труды

      3.1.       Первая Апология (большая)

      3.2.       Вторая Апология (малая)

      3.3.       Разговор с Трифоном иудеем

      3.4.       Прочие сочинения

  4.       Мученичество

  5.       Библиография

     

     

1.                 Биография

Святой Иустин Философ  — один из апологетических мужей и Отцов Церкви. «Философом» назвал его Тертуллиан, и это сохранилось за ним не только потому, что по своему образованию он был философ, но и потому, что он первым привил христианскому вероучению понятия греческой философии и положил начало богословскому истолкованию истории.

О своем происхождении он сам говорит следующее: «Иустин, сын Приска, внук Вакхия, уроженцев Флавия Неаполя в Сирии Палестинской» (I Апология, 1).

В современных биографических справках местом его рождения называется город Наблус. Архимандрит Киприан (Керн) поясняет, что св. Иустин родился в древнем Сихеме в Самарии, разрушенном в 70-м году и восстановленном Флавием Веспасианом, почему он и получил название Нового Города Флавия, Флавиа Неаполис, искаженное теперь в арабское Наблус. Таким образом, вблизи источника Самаряныни, где она искала и просила у Спасителя живой воды, родился этот христианский мудрец, искавший и нашедший в христианстве эту живую воду.

Год рождения точно нельзя восстановить. Ко времени восстания Бар-Кохбы (132-135 гг.) Иустин был еще молод, но уже обладал некоторыми философскими познаниями. Вероятно, что он родился в первое десятилетие II века.

Семья его была языческой, хотя и жила в иудейском окружении. Его отец и дед, по именам греки, но скорее всего уже латинизированные.

Иустин пришел к христианству через разочарование в философии. Он много искал истину у разных философских школ, но постепенно разочаровался в стоиках, несколько больше задержался на платоновской философии (Разг. 2). По его собственному выражению, он «надеялся достигнуть созерцания Бога, — этой конечной цели Платоновой философии» (Разговор, 1).

Он пишет, что обратился от греческой философии к почитанию Бога не бездумно, а по рассуждению: «Я сам любил учение Платона, но, слыша клевету на христиан и видя, как они бесстрашны перед смертью и перед всем, что считается страшным, я подумал: невозможно, чтобы такие люди жили в пороках и наслаждениях; человек, любящий наслаждение, невоздерженный и считающий, что хорошо есть человеческое мясо, может ли приветствовать смерть как избавление от всех страстей? Не постарается ли он всячески продлить земную жизнь и скрываться от властей, а не доносить на себя, чтобы его казнили?» (Евсевий, 4).

Обращение в христианство произошло после разговора с неким старцем где-то на берегу моря. Вряд ли это имело место в Палестине, так как Сихем значительно удален от моря. Евсевий относит это событие в Эфес. Узнав об увлечении Иустина платонизмом, старец стал доказывать ему, что и эта лучшая из философских систем содержит в себе массу противоречий и не в состоянии дать полного познания истины, так как из нее нельзя познать не только существа Божия, но даже природы человеческой души и ее назначения. Доводы старца были настолько сильны и убедительны, что Иустин, при всей приверженности к Платоновой философии, должен был признать их справедливость. Глубоко опечаленный потерею своей веры в философию Платона, Иустин воскликнул: «Какому же учителю можно довериться, откуда ожидать помощи, если и у этих философов нет истины?» (Разговор, 7). В ответ на это старец указал на пророческие книги, написанные по внушению Святого Духа, из которых можно получить знания «о начале и конце вещей и о всем том, что должен знать философ». «Молись, — заключил свою речь незнакомец, — чтобы открылись тебе двери света, ибо этих вещей никому нельзя видеть или понять, если Бог и Христос Его не дадут разумения» (Разговор, 7). Беседа на этом закончилась, старец удалился, но слова его произвели глубокое впечатление на Иустина. «Тотчас, — говорит он, — в сердце моем возгорелся огонь, и меня объяла любовь к пророкам и тем мужам, которые суть други Христовы; и размышляя с самим собою о словах его, я увидел, что эта философия есть единая, твердая и полезная» (Разговор, 8). По мнению некоторых исследователей, этим старцем мог быть один из мужей апостольских (по Евсевию), или св. Поликарп Смирнский (по Фабрицию).

Крещение св. Иустин принял, будучи в возрасте около 30 лет. Это не помешало ему и дальше носить тогу философа (Разговор, 1), ибо по его словам только после знакомства с Ветхим Заветом и учением Христа, он познал истинную философию и «таким-то образом и сделался философом». Он сохраняет симпатии к своим первым учителям, но им больше не принадлежит. При этом христианство его не отвратило от испытующих вопросов ищущего разума, не сделало его обскурантом, а наоборот, в христианстве он «нашел сладчайшее успокоение», так как он не испугался «труда познать Христа Божия и сделался Его совершенным учеником» (там же).

Он сразу же отдался проповеди христианского учения. Вероятно, тогда же, около 135 г., имел место его разговор с иудеем Трифоном, запись которого стала позже одним из его основных произведений (ок. 155 гг.).

Вскоре он переезжает в Рим. Здесь проповедь его имела систематический характер, возможно, он основал свою школу. В Риме же около 150 г. он пишет две свои Апологии к императору Антонину Пию и его наследнику Марку Аврелию, которыми хотел доставить покровительство этих правителей, но в то же время старался представить языческую философию предшественницей христианства, а христианство — откровением того, что философия только предчувствовала.

Около 165 г. у Иустина произошел диспут с философом-киником Кресцентом, которого он уличил в недобросовестной аргументации и желании оправдать философией свои многочисленные пороки.

Св. Иустин предвидел свою мученическую кончину, говоря: «Я ожидаю, что буду пойман в сети и повешен на древе кем-либо из тех, о которых я упомянул, по крайней мере, Кресцентом» (2 Апол. 3). Это предсказание сбылось при римском префекте Юнии Рустике (160-167) – после бичевания св. Иустин был обезглавлен вместе с другими шестью мучениками. Память его в Православной Церкви празднуется 1 июня.

    

2.                 Значимость

Творения Иустина чрезвычайно важны для раскрытия учения Церкви середины II в., особенно по вопросу о применении к христианскому мировоззрению учения о Слове. Они содержат единственное в своём роде описание принятых у ранних христиан обрядов крещения и евхаристии. Иустину были известны все синоптические евангелия; одним из первых он цитирует «Деяния апостолов».

Архимандрит Киприан приводит о нем такие слова: «Он принадлежал к числу тех типических и характерных личностей, в которых выражаются, воплощаются и сосредотачиваются стремления и идеи целой эпохи, жизни, надежды и разочарования целого поколения людей. Он представляет собой тот довольно многочисленный класс честных и благородных язычников II столетия, которые искренно, всеми силами души своей, были преданы истине, которые служение ей поставляли задачей всей своей жизни и которые, чтобы найти ее, чтобы решить неотступно занимавшие их вопросы… прошли по порядку все религиозные системы, все философские школы … и, не нашедши здесь того, чего искали, встречались наконец с каким-нибудь христианским проповедником и переходили в христианство».

2.1               Отношение к философии

Замечательный отзыв об Иустине сделал патриарх Фотий: «Святой Иустин был глубокий христианский философ, и также еще более опытный в языческом любомудрии».

Этот христианин-философ излагал свои мысли не в форме простого наставления, как излагали их мужи апостольские, но исследовал, сравнивал, сверял. Говоря с язычником об истинах христианских, он вводил его в размышление о них, излагал предметы ясно и отчетливо, чтобы потом оставить язычника безответным перед совестью за неверие. Иустин первым попытался ввести читателя в самые основания христианства, раскрыть его дух, чтобы тот увидел его божественное достоинство, явленное для всех народов и времен. Устанавливая, таким образом, взаимосвязь между философией и Откровением, разумом и верой, он предуказал научный метод в изложении истин христианского богословия – недаром Святая Церковь только его назвала именем философа.

Он являет замечательный пример сочетания верности Христу и Евангелию с уважением к человеческому знанию и мудрости. Самое слово философия вошло после него в христианский обиход. Иустин считал, что настоящее любомудрие, вполне осуществляемое только в совершенной христианской добродетели, не может быть отождествляемо с отрицанием просвещения, с отказом от Богом же данного разума. В основе христианской философии Иустина и его последователей лежит любовь к «христианам до Христа», к «афинским Моисеям», как Климент Александрийский называл Сократа и Платона.

Иустин Философ много раз повторяет слова Платона из разных его диалогов (Государство, Тимей, Федр, Горгий). Не найдя в языческой мудрости всей истины, он тем не менее считает, что у каждого философа могут быть обнаружены проблески истинного света. Это он объясняет двумя причинами:

Первая состоит в том, что лучшее в языческой философии должно быть приписано влиянию Моисея. «Моисей — древнее всех греческих писателей. Да и во всем, что философы и поэты говорили о бессмертии душ, о наказаниях по смерти, о созерцании небесного и о подобных предметах, они пользовались от пророков; через них они могли понять и излагать это» (I Апол., 44).

Вторая причина особенно характерна для Иустина. Ее он видит в том что Логос причастен всем людям и всем поколениям. Поэтому и до Христа истина частично открывалась другим людям. «У всех, кажется, есть семена истины» (I Апол., 44). «Семя Слова насаждено во всем роде человеческом». До явления Слова во плоти философы и законодатели открывали и говорили в меру нахождения ими и созерцания Слова, но т.к. они не знали всех свойств Слова, Которое есть Христос, то они часто сами себе противоречили.

 

2.2               Богословие святого Иустина

    

Бог Отец

В I Апологии (13) св. Иустин, дает свое краткое вероопределение, которое еще нельзя назвать «символом веры» даже в самом узком значении этого слова, но все же неким исповеданием веры: «Наш учитель Иисус Христос, который для воскресения в нетлении родился и был распят при Понтийском Пилате… И мы знаем, что Он Сын Самого истинного Бога и поставляем Его на втором месте, а Духа пророческого на третьем …»

Бог внемирен и неизреченен. У него не может быть имени, потому что «если бы Он назывался каким-нибудь именем, то имел бы кого-либо старше себя, Который дал Ему имя. Что же касается слов: Отец, Бог, Творец, Господь и Владыка — это не суть имена, но названия, взятые от благодеяний и дел Его…» Самое «наименование «Бог» не есть имя, но мысль, насажденная в человеческую природу о чем-то неизъяснимом! Но Иисус имеет имя и значение и человека, Спасителя» (II Апол. 6, 1-3).

    

Логос и Христология

У св. Иустина не приходится искать четкости и полноты в развитии тринитарной доктрины, но в своем богословии он не останавливается только на учении о Боге вообще, т.е. на одном монотеистическом принципе. Он проникает мыслью во внутри-троичную жизнь Божества. Он ясно отличает Ипостаси Св. Троицы, хотя терминология его недостаточно определенна и устойчива. Как в обеих Апологиях, так и в Разговоре он часто говорит о Сыне Божием, о Логосе и о Христе.

Кроме Бога-Отца, существует Его рожденное Слово, и Оно есть Бог. Бог и Логос различны по числу, но не по воле. Логос есть посредник между Богом и миром. Бог говорит перед созданием человека «какому-то от Него различному по числу и разумному Существу … говоря «как один из Нас» … (Разговор, 62)

Иустин с исключительной определенностью учит о вочеловечении Слова. «Иисус Христос, единый собственно Сын, родившийся от Бога, Слово Его, первенец и сила» (I Апол. 23). «Он есть поклоняемый и Бог и Христос» (Разговор, 63).

Тут он противостоит и философам, и иудейской традиции. Если для первых Логос есть больше посредник и космический принцип, и если вторые и могут на основании ветхозаветных текстов признать Слово Божие Богом, то вочеловечение этого Логоса, облечение Его в плоть является поистине для одних безумием, а для других соблазном.

    

Пневматология

В своем учении о Святом Духе св. Иустин менее точен и ясен, чем в учении о Логосе, где его вдохновляли и традиция Писания, и учение философов.

Это объясняется тем, что Церковь его времени почти не богословствовала о Святом Духе, если не считать второй вселенский собор. Это потому что Духом Святым жили. Дух реально проявлялся и проявляется в жизни Церкви через Свое действие. Во времена же Иустина это было особенно сильно ощутимо и наглядно.

 

Иустин философ также говорит и о прочих важнейших понятиях христианского вероучения: об ангелах и демонах, о суде над умершими и втором пришествии Христа. Его труды содержат описание таинств Крещения и Евхаристии.

 

3.                 Труды

Несомненно, подлинными творениями св. Иустина по общему мнению ученых древнего и нового времени являются:

1)                          Две «Апологии»;

2)                          «Разговор с Трифоном Иудеем».

3.1               Первая Апология (большая)

Первая или большая апология относится к царствованию императора Антонина Пия (Благочестивого) (138-161 г.). Поводом к ее написанию были казни, которым подвергались христиане в разных областях римской империи без всякой вины, за одно имя христиан. При всей кротости и человеколюбии, о которых свидетельствуют историки и самое имя благочестивого (Pius), Антонин не мог воспрепятствовать тому, чтобы по местам со стороны правителей или фанатически настроенной черни не были воздвигаемы жестокие гонения против христиан.

Иустин написал свою апологию с целью показать несправедливость суда и преследования христиан за одно имя и раскрыть, что обвинения против них неосновательны и ложны, что образ жизни их праведен, а учение, как и богопочитание чисто и разумно.

Точное время написания этой апологии исследователи определяют по разному, но наиболее вероятно, что она написана не ранее 150 г.

Эта апология состоит из 68 глав и адресована самому императору, его усыновленному наследнику Марку Эллию Аврелию Веру, священному сенату и всему народу римскому. Иустин безбоязненно называет себя самого и, исповедав свое христианство, прямо обращает речь свою к правителям империи: «Вы называетесь благочестивыми и философами и слывете везде блюстителями правды и любителями науки: теперь окажется, таковы ли вы на самом деле. Мы обратились к вам не с тем, чтобы льстить вам или говорить в удовольствие ваше, но требовать, чтобы вы судили нас по строгому и тщательному исследованию, а не руководствовались предубеждением или угодливостью людям суеверным, не увлекались неразумным порывом или давнею утвердившеюся в вас худою молвою; — через это вы произнесли бы только приговор против самих себя». (гл. 2, 3).

Содержание первой апологии можно разделить на три главные части:

В первой части (гл. 1-13) апологет показывает несправедливость суда над христианами и неосновательность обвинений, возводимых на них. Их осуждали и казнили за одно имя, «христианин» без всякого дальнейшего исследования. Против этого Иустин говорит, что одно имя, помимо действий, не представляет разумного основания ни к одобрению, ни к осуждению, и что справедливость требует исследовать поступки обвиняемого и по ним судить, не смотря на то, исповедует ли кто себя христианином или отречется. Три главные обвинения предъявлялись язычниками христианам:

1)       Их представляли безбожниками, потому что они не поклонялись ни одному из языческих богов, не приносили жертв, не имели кумиров. «Признаемся, говорит Иустин, что мы безбожники в отношении к этим мнимым богам, но не в отношении к Богу истинному, Отцу целомудрия и всякой добродетели, Который не требует вещественных жертв, и, Которого почитаем словом молитвы и благодарения; мы почитаем также и научившего нас истинному богопознанию Иисуса Христа Сына Божия, явившегося во плоти, и Духа пророческого. И за это злые демоны внушают преследовать нас, потому что мы отстали от почитания их; подобно тому, они преследовали Сократа, учившего истине по действию того же Слова, которое приняло видимый образ и нареклось Иисусом Христом».

2)       Христиан представляли врагами империи, возмутителями государственного спокойствия и порядка, превратно истолковывая ожидание ими Царства Христова. На это обвинение Иустин говорит: «Вы слышите, что мы ожидаем Царства, но напрасно полагаете, что мы говорим о царстве человеческом; между тем как мы говорим о духовном, о царствовании с Богом, иначе мы отрекались бы, чтобы не лишиться жизни и получить ожидаемое. Мы даже более всех содействуем общественному спокойствию, ибо по нашему учению, ни добродетельный человек, ни злодей не могут укрыться от Всевидящего Бога, и каждый по делам своим получит вечное мучение, или спасение. А законы человеческие бессильны обуздать преступников, потому что всегда можно укрыться от очей людских».

3)       Обвинениям в безнравственности Иустин противопоставляет картину удивительной перемены, которую учение Христово производит в нравах людей, ему уверовавших (гл. 4-15).

Во второй части (гл. 15-53) Иустин защищает христианское учение, доказывая его истинность и божественное происхождение:

1)       достоинством учения, приводя изречения Христа Спасителя о любви к врагам, о милосердии, целомудрии и незлобии;

2)       сравнением его с философскими учениями и верованиями язычников, показывая, что с одной стороны только христианское учение может удовлетворить глубочайшие потребности человеческого духа, признаваемые и самой языческой философией, и с другой стороны, что все хорошее, когда-либо сказанное и открытое философами и законодателями через вложенные в них семена Божественного Логоса, собственно и принадлежит христианам;

3)       точным исполнением ветхозаветных пророчеств.

Наконец в третьей части (гл. 54-68), для опровержения нелепых слухов о христианских собраниях, Иустин довольно подробно излагает обряды христианского богослужения и преимущественно образ совершения таинств Крещения и Причащения.

Оканчивает Иустин апологию повторением просьбы к правителям о правосудии. «Если все сказанное мною кажется вам согласным с разумом и истиною, то уважьте; если же кажется вам пустословием, то оставьте это, как пустословие, но не подвергайте смертной казни невинных ни в чем людей, как врагов. Мы наперед говорим вам, что не избежите будущего суда Божия, если не отстанете от неправды, а мы воскликнем: что Богу угодно, то пусть и будет».

 

3.2               Вторая Апология (малая)

Вторая апология, поданная в римский сенат, не содержит обращения к конкретным адресатам, поэтому время ее написания некоторые исследователи относят к 161 г., когда Антонин Пий уже скончался и считают, что ее получателем является только Марк Аврелий Вер. Другие же более обоснованно полагают, что эта апология является прямым продолжением первой, и была подана тем же адресатам вскоре после 150 г.

Написана она по частному случаю, имевшему место в самом Риме. Здесь одна римлянка, обратившись в христианство, развелась со своим распутным мужем. Чтобы отомстить ей за это, он заявил властям, что она христианка, вследствие чего она должна была явиться на суд для дачи показаний. Зная, чем обыкновенно кончаются христианские процессы, она подала императору просьбу, чтобы ей позволили привести в порядок свои домашние дела, прежде чем отвечать на обвинение. Просьба ее была уважена. Тогда озлобленный муж обратил внимание властей на Птоломея, бывшего ее наставником в христианском учении. Птоломей, представленный на суд префекта Урбика, твердо исповедал себя христианином и за это был приговорен к смертной казни. Присутствовавший при этом осуждении другой христианин, по имени Луций, возмущенный нарушением старинного римского правосудия, сказал Урбику: «Почему ты осудил на казнь человека, который не виновен ни в блуде, ни в прелюбодеянии, не убийца, не грабитель или вор и вообще не обличен в каком-либо преступлении, а исповедал только, что он христианин? Ты, Урбик, судишь, как неприлично судить ни самодержцу благочестивому, ни философу, сыну кесаря, ни священному сенату». Урбик на это сказал Луцию: «И ты, мне кажется, такой же?» (христианин). «Да», — ответил Луций, и также был отведен на казнь. Та же участь постигла и третьего христианина, который подошел на это дело (гл. 2-3).

Не довольствуясь несправедливым осуждением ни в чем неповинных христиан, язычники часто еще издевались над ними. Видя твердость христиан при перенесении мучений и бесстрастие перед самою смертью, они насмешливо спрашивали: «Почему же христиане сами себя не убивают, чтобы отойти к своему Богу и тем избавить язычников от излишних хлопот (гл. 4)», или «почему христианский Бог попускает, что люди беззаконные владычествуют над христианами и мучат их?» (гл. 5).

Ответ на эти нападки составляет главное содержание второй апологии, состоящей из 15-ти глав и содержащей множество ссылок на первую.

На первый вопрос Иустин отвечает, что самоубийство есть преступная смерть и восстание против закона Божия (гл. 4).

По поводу второго недоумения апологет говорит, что Промысел Божий не нарушает естественного хода дел в мире, а гонения на христиан суть действие злых демонов, по внушению которых и всегда люди, отличавшиеся добрым нравом, были ненавидимы и убиваемы: например Сократ и Гераклит, тем более они преследуют христиан. При этом Сократу никто не поверил до того, чтобы готов был умереть за его учение; но за Христа, умирают всякий день, не смотря на людские мнения и страх, и мудрецы, и ремесленники, и люди вовсе неученые.

Иустин заключает апологию просьбой ее обнародовать, «чтобы и другие знали о нашем деле и могли освободиться от заблуждения и неведения об истинно дорогом. Мы со своей стороны сделали все, что могли и желаем только, чтобы все люди повсюду сподобились познать истину. О, если бы и вы ради самих себя судили правильно, как требует того благочестие и философия».

 

3.3               Диалог с Трифоном иудеем

«Разговор с Трифоном Иудеем» является самой ранней известной в истории апологией христианства против иудейства. Он написан несомненно позднее двух апологий против язычества, так как на это есть намек в самом «Разговоре» (гл. 120). Написанный в форме двухдневной дискуссии с ученым иудеем Трифоном, которая действительно имела место около 135 г. в Эфесе, «Разговор» защищает утверждение христиан, что их вера является вселенской религией, появление которой было предсказано ветхозаветными пророками.

Иустин здесь широко применяет типологический подход к ветхозаветной экзегезе, показывая, что ветхозаветные события являются не только историческими фактами, но и прообразами, того, что раскрылось в Новом Завете. Это обширное сочинение состоит из 142-х глав.

Апология против иудейства по своей логике существенно отличалась от диалога с язычниками. В отличие от ложности язычества, здесь нужно было доказать три положения:

1)       что обрядовый закон Моисеев имеет временный, частный и преобразовательный характер, и с пришествием Спасителя потерял свое значение;

2)       что приходивший на землю в бесславном виде Иисус Христос есть истинный Мессия, предвозвещенный пророками и прообразованный ветхозаветными символами;

3)       что обетования о Новом Завете Бога с людьми, о наступлении нового благодатного Царства относятся к христианству.

Логический вывод отсюда, — что иудеи должны не ненавидеть христианство, а принимать его, как более совершенную божественную религию, явившуюся на смену иудейству. В борьбе с иудейством апологету нужно было опираться исключительно на Св. Писание.

В первых восьми главах «Разговора с Трифоном» Иустин рассказывает, как он в Эфесе случайно познакомился с Трифоном, философствующим иудеем, который заинтересовался его философским плащем, и как вследствие этого завязалась между ними продолжительная беседа. На вопрос Трифона о том, какого философского направления он держится, Иустин рассказал (2-8 гл.) историю своего обращения в христианство после продолжительного искания истины у философов и заключил ее словами, что христианство есть «единая, твердая и полезная философия». Выслушав это повествование, Трифон, верный своим философским симпатиям и приверженности к иудейству, сказал с улыбкою: «Я одобряю иное из того, что ты говорил, и удивляюсь твоей ревности о божественном, но лучше было бы тебе следовать философии Платона или кого другого и жить в подвиге терпения, воздержания и целомудрия, нежели обольщаться ложными словами и следовать людям, ничего не стоящим. Ибо когда бы ты оставался верен тем философским началам и жил неукоризненно, то оставалась бы еще надежда лучшей участи; но теперь, когда ты оставил Бога и возложил надежду на человека, какие средства спасения остаются для тебя? Поэтому, если хочешь послушаться меня (ибо я смотрю уже на тебя, как на друга), то сперва прими обрезание, потом, как узаконено, соблюдай субботу и праздники и новомесячия Божии и вообще исполняй все, написанное в законе, и тогда, может быть, тебе будет милость от Бога. Что же касается Христа, если Он родился и находится где-нибудь, то Он неизвестен другим, и ни Сам себя не знает и не имеет никакой силы, доколе не придет Илия, не помажет и не объявит Его всем. А вы, христиане, приняли ложный слух и вообразили себе какого-то Христа и ради Его так безрассудно губите вашу жизнь» (гл. 9).

Эти слова Трифона о необходимости принятия иудейства как единственного средства для спасения и о тщетности христианской веры вызвали со стороны Иустина достойный ответ. «Я докажу, — сказал он, — что мы поверили не пустым басням и не бездоказательным словам, но учению, которое исполнено Святого Духа и изобилует силою и благодатию» (гл. 9).

«Разговор» можно разделить на три логические части.

В первой разрешается предубеждение о том, что «Христиане не исполняют закона Моисеева».

Иустин объясняет, что ветхозаветный Закон, как прообразовательный, пришествием Мессии – Христа, лишился своей обязательной силы и значения и заменен новым Законом, установленным согласно предсказаниям пророков для всех людей и на все времена, по которому праведность состоит не во внешних обрядовых делах, но во внутреннем очищении сердца. Он выясняет, что и в древности, когда эти постановления имели обязательную силу, они носили относительный и временный характер. Спасительная сила заключалась не в них самих, а в соединенных с ними нравственных действиях, почему в Писании говорится, что Бог выражает Свое прещение, видя их формальное выполнение без соответствующей чистоты сердца и помыслов.

Он приводит в пример ветхозаветных патриархов, не имевших еще внешнего закона, но принятых Богом: Енох был взят на небо, Ной вошел в ковчег, Лот спасся из Содома, Мелхиседек был священником Вышнего и благословил Авраама. «Что пользы, — говорит Иустин, — в том омовении, которое очищает только тело? Омойтесь душею от гнева и любостяжания, от зависти, от ненависти, и тогда все тело будет чисто». Это дается «через баню покаяния и познания Бога» (Крещение), о которой говорит Исайя (Ис. 6, 10).

Вторая часть содержит разрешение недоумений Трифона по поводу того, что «Христос есть Бог вечный, в тоже время Он человек, и человек распятый». Иудеев, как строгих монотеистов, возмущало то, что христиане, обоготворяя Иисуса Христа, тем самым создают другого Бога, кроме Бога Творца всего, тогда как согласно Писанию, существует один только истинный Бог.

В ответ святой Иустин раскрывает учение об Иисусе Христе, Его воплощении, страдании, Воскресении и Вознесении на небеса. Он приводит в доказательство богоявления патриархам, а также многочисленные пророчества и прообразования Ветхого Завета (Моисея, Исаии, Ионы), (гл. 48-108).

«Тот, — говорит Иустин, — Который в Писании представляется являвшимся Аврааму, Исааку и Моисею и называется Богом, есть иной, нежели Творец всего, иной, разумеется, по числу, а не по воле, ибо я утверждаю, что Он делал только то, что сотворившему все Богу, выше Которого нет другого Бога, угодно было, чтобы Он делал и говорил» (гл. 56). «Никто, даже и малосмысленный, не осмелится утверждать, что Творец всего и Отец оставил все, сущее выше неба, и явился на малой частице земли» (гл. 60).

«Представлю вам, — продолжает Иустин, — и другое свидетельство от Писаний в доказательство, что, как начало, прежде всех тварей, Бог родил из Себя Самого некоторую разумную силу, которая от Духа Святого называется также славою Господа, то Сыном, то Премудростию, то Богом, то Господом и Словом. Ибо Он имеет все эти названия и от служения Своего воле Отеческой и от рождения по воле Отца».

Говоря о рождении Господа от Пресвятой Девы, он цитирует Исайю: «от Девической утробы возьмет Перворожденный всех тварей плоть Свою, истинно сделается Отроком» (гл. 84).

Также на Исайю и прочих пророков Иустин ссылается, в том, что касается бесславности первого пришествия Христова, особенно же Его страданий до распятия и смерти включительно: «Как овца, Он будет веден на заклание, и как агнец безгласен перед стригущим его, так Он не откроет уст Своих» (Ис. 53, 3, 5; гл. 13). Далее Иустин говорит, что Воскресший из мертвых, по вознесении на небо, будет безмерно возвеличен Богом, сядет по правую сторону Отца и поставится царем и судией всех народов, как об этом говорят Даниил (Дан. 8, 9-28) и Давид (Пс. 109, 71, 1-19; 23; 46; 98; 44; гл. 31-38).

В третьей части Иустин объясняет пророчества Михея, Захарии и Малахии о призвании язычников в Церковь Христову, показывая, что верующие в Христа сделались теперь духовным Израилем и наследниками обетований Божиих (гл. 109-142).

Иустин показывает Трифону, что со времени пришествия Христа на землю спасение даруется не через основание закона Моисеева, как было в Ветхом Завете, а через веру в распятого Иисуса, вследствие чего в Царствие Божие более будут призваны язычники, уверовавшие в Него, чем иудеи, отвергающие Его. Это также предречено через Исайю (Ис, 2, 5, 6; 60, 1-3). Господь говорит: «Идите со мною все боящиеся Бога, желающие видеть блага Иерусалимские. Идите, будем ходить во свете Господнем; Он отпустил народ Свой, дом Иакова. Идите все народы, соберемся в Иерусалим, уже неосажденный войною за грехи людей».

Наконец Иустин приводит обетования Бога Исааку и Иакову. Так Он говорит Исааку: «Через семя твое благословятся все народы земные» (Быт. 26, 4) и Иакову: «Через тебя и через семя твое благословятся все племена земные» (Быт. 28, 14).

 

По окончании разговора собеседники расстались, взаимно высказывая пожелание всяческих благ и молясь друг о друге (гл. 142).

 

3.4               Прочие сочинения

Прочие сочинения Иустина можно подразделить на подложные и спорные (утерянные):

¡         Подложные сочинения: 1. Послание к Зене и Серену. 2. Изложение православной веры. 3. Вопросы и ответы православным. 4. Вопросы христиан язычникам и язычников христианам. 5. Опровержение Аристотелевых мнений. Это, более поздние сочинения (IV или V века), составленные каким-либо благочестивым христианским писателем и надписанные именем св. Иустина для придания этим трудам большего авторитета. Это обнаруживается такими подробностями: упоминание о фактах или лицах гораздо более поздних, например, об Оригене, манихеях, или Иринее. Кроме того, язык и общий стиль этих произведений не соответствует эпохе св. Иустина.

¡         Спорные (утерянные) сочинения: 1. Речь к Эллинам. 2. Увещание Эллинов 3. О единовластии (Божием). 4. О воскресении. 5. Против всех ересей. 6. Против Маркиона. Эти заглавия есть у Евсевия и в Священных параллелях св. Иоанна Дамаскина, но сами творения до нас не дошли, а то, что за них под такими заглавиями выдается, ему не может быть приписано.

 

4.                 Мученичество

Подробный рассказ о кончине Иустина содержат акты мученичества его, сохраненные Симеоном Метафрастом. Эти акты ничего не упоминают о Кресценте, как виновнике смерти Иустина, ни вообще о ближайшем или отдаленном поводе к заключению Иустина в темницу. Они прямо вводят нас в Рим, куда Иустин прибыл во второй раз и где ревностно подвизался в проповедании истины, и представляют нам подвиг мученичества его и предшествовавший тому допрос. Здесь мы видим Иустина и с ним еще пять исповедников Веры (Харитона, Эвелписта, Иеракса, Пеона и Либериана) перед городским префектом Рустиком, который был стоическим философом и одним из учителей Марка Аврелия. Когда последний спросил Иустина об его убеждениях, то он отвечал: «я пытался познакомиться со всеми системами философии, но, наконец, склонился к истинному учению христиан, хотя оно не пользуется одобрением людей, зараженных ложными мнениями».

На вопрос о сущности христианского учения, Иустин в простых, но сильных словах выразил его. «Веруем в единого Бога, который есть из начала Творец и Зиждитель всего творения видимого и невидимого, — и в Господа Иисуса Христа Сына Божия, о Котором пророки предвозвестили, что Он придет к людям, как вестник спасения и учитель истины. Я, как человек, не могу говорить удовлетворительно о Его бесконечном божестве: для этого, признаюсь, нужна сила пророческая…».

Так ты христианин? спросил префект. «Да, христианин», был решительный ответ Иустина. После того, как и другие товарищи его мужественно исповедали себя христианами, префект опять обратился к Иустину с насмешливыми словами. «Послушай, ты, который называешься ученым и думаешь, что знаешь, истинное учение: если тебе после бичевания отсекут голову; уверен ты, что взойдешь на небо?» — «Я надеюсь, отвечал Иустин — получить этот дар, если претерплю все это». «Так ты думаешь, что взойдешь на небо и получишь там награду?» спросил Рустик снова. — «Не думаю только, но знаю и вполне уверен в том» — с твердостью отвечал Иустин. Это было довольно для Рустика. Не желая терять время; он приказал подсудимым принести вместе жертву богам. За отказ их и неповиновение приказу самодержца последовал приговор бить их и отсечь головы. Так Иустин «увенчал святую жизнь святым мученичеством». (Евсевий, 4). Александрийская хроника свидетельствует, что Иустин скончался в 166 г. по Р. Х.

 

5.                 Библиография

  1. Св. Иустин, философ и мученик. Творения. М., «Паломник» – «Благовест», 1995 (Апологии I,II)
  2. Сочинения Св. Иустина, философа и мученика. М., «Университетский типограф», 1892 (Разговор с Трифоном Иудеем)
  3. Евсевий Памфил. Церковная история. М., «Амфора», 2007
  4. Болотов В.В. Лекции по истории Древней церкви. История церкви в период Вселенских соборов. «Харвест», Белорусская Православная Церковь, 2008
  5. Дворкин А.Л. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. Курс лекций. Нижний Новгород: Издательство Братства во имя св. князя Александра Невского, 2005
  6. Архим. Киприан (Керн). Патрология. Т.1. Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже. М. Париж, 1996
  7. Реверсов И. П. Апологеты. Защитники христианства. — СПб.: «Сатисъ», 2002
Воскресная  школа храма Живоначальной Троицы в Хохлах Свято-Владимирская общеобразовательная православная школа Собор Александра Невского Фома-центр Центр Св. Иринея Лионского Православная служба помощи бездомным
Наш храм расположен по адресу: Хохловский пер., дом 12. (схема проезда)
Телефоны: 917-51-34, 916-00-96
e-mail: trinity-church@mail.ru