на главную на главную
история храм сегодня жизнь прихода страница настоятеля интерактив

Круг чтения

- Вероника Агафонова, иерей Александр Пикалев Хроники Нарнии-3:
узнать Аслана под другим именем
new!

- протодиакон Андрей Горбунов. Отречения: Чосер и Толстой

- Вероника Агафонова. "Рождественская история Земекиса: Время, деньги и Рождество.
О мультфильме по известной "Рождественской песни в прозе" Ч.Диккенса


- Вероника Агафонова. "Два Робинзона".
О переводах романа Д.Дефо


- Тимофей Попов
Святой Иустин, философ и мученик


- Свящ. Николай Лызлов
О молитве


-Свящ. Николай Лызлов
К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ РАЗУМА /ЧЕЛОВЕКА/
.

-Свящ. Николай Лызлов.
К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЖИЗНИ 


-Святитель Григорий Богослов
Слово на Святую Пасху


- Вероника Агафонова. "О всех созданиях Божиих".
О писателе и ветеринаре Дж. Хэрриоте


- Вероника Агафонова. За кулисами семьи. Воспитание детей.
О книге Симона Соловейчика «Педагогика для всех»


- Сёрен Кьеркегор
ПОЛЕВАЯ ЛИЛИЯ И ПТИЦА НЕБЕСНАЯ


- Игумен Петр (Мещеринов). Предисловие к книге прот. Алексия Уминского "ТАЙНА ПРИМИРЕНИЯ"

- Свящ. Николай Лызлов.
О СВЯЩЕННОМ ПИСАНИИ. Справочные материалы в помощь миссионерам, семинаристам, студентам богословских вузов и факультетов, преподавателям Основ православной культуры, всем кто ищет Истину


- Новый 45 номер журнала "Альфа и Омега"

- "Лестница, возводящая в небо". О творении прп. Иоанна, игумена Синайского

- Детская литература жанра "социальных путешествий"

- Евгений Шварц

- Апокалипсис мелкого греха. Архиепископ Иоанн Сан-Францисский

- О книге К.С. Льюиса "Расторжение брака"

- О книге Свенцицкого "Диалоги"

- В.С. Непомнящий. "Да ведают потомки православных…"

- Православные бестселлеры





Дети: путешествия в социуме

Социум для Америки и Европы – понятие чрезвычайно фундаментальное, об этом пишет, в частности, прот. Александр Шмеман в своих дневниках. Поэтому перемещения по социальной лестнице в западной (преимущественно англоязычной) литературе составляют предмет особого интереса. Для детей это мир приключений, мир перехода во взрослую жизнь, уже не сказка, но и не жестокая (не до конца жестокая) правда жизни. Протестантская концепция богоугодности богатства сыграла свою роль в становлении этого жанра – в частности, это проявляется в неизменной счастливой развязке событий, когда положительный герой чаще всего получает состояние и – тем самым - прочное положение в обществе, как естественное продолжение его праведной жизни. Англия и англоязычный мир достигли наибольшего разделения по признаку финансового положения (вспомним, к примеру, что нищим в Англии в XIX веке накладывали клеймо, так же, как преступникам), и ставшая нарицательной диккенсовская нищета характерна именно своей безысходностью, какой-то погруженностью во мрак. Некоторые писатели пытались противопоставить этому нечто – что же?
«Культура отражает состояние и настроение духа и одновременно воздействует на него, либо сопротивляясь, либо уступая добру или злу» (Н.Нарочницкая). К христианской культуре это относится в особенности. Жанр «социальных путешествий» - это своеобразная проверка героев (а ведь читатель отчасти отождествляет себя с героем), проверка их нравственных качеств, чести, твердости и, как правило, пример того, как следовать своим собственным нравственным ориентирам в разных неожиданных ситуациях. Нужно ли это нашим детям – на мой взгляд, вопрос риторический. В книге «Дети пишут Богу», созданной из реальных писем детей 1-4 классов, встречаются весьма не детские изречения: «Я родился, глянул, а мир уже такой злой, жестокий»; «Ты обещал защищать слабых, обиженных, что-то я это не чувствую»; «Разве счастье положено не всем людям?» Для нормального ребенка это нормальное желание добра всему миру («Дорогой Бог, прошу Тебя, сделай так, чтоб, начиная от бабушки и кончая слонами, все были счастливы, сыты и обуты») сталкивается с реальностью, далекой от идеала («Ты когда-нибудь делил куриную ножку на шесть частей? А мы так обедаем всей семьей») . Нам всем, наверное, хотелось бы, чтобы, осознав, что зло приходит в мир через человека, наш ребенок вставал на сторону Бога, сохраняя при этом реальное мышление и даже практичность. Ребенок должен выбрать свой путь, свой способ служения. Поэтому хорошо, если и в жизни, и в книгах мы увидим, как это может быть или как это было в реальных условиях.
Интересно, что в социальных странствиях герой попадает как из мира богатых в мир бедных («Маленький оборвыш» Дж. Гринвуда, «Голубая цапля» Ц.Джемисон и.др.), так и наоборот («Маленький лорд Фаунтлерой» Ф.Бернет), а также то туда, то обратно («Маленькая принцесса» Ф.Бернет, «Король Матиуш I» Я.Корчака), а подчас даже в иную цивилизацию («Томасина», «Дженни» П.Гэллико, «Робинзон Крузо» Д.Дэфо). Таким образом его душевные качества проявляются наиболее ярко, жизнь безжалостно сортирует их на «пшеницу и плевелы», а беззащитность и перед миром бедности и перед миром богатства низводит и то и другое на второй план. Иногда в таких книгах доступно для ребенка описывается психология злого человека – так, что его можно понять, а значит, и простить. Быть человеком, христианином одинаково трудно и в роскоши, и в нищете, и в болезни, и на пьедестале общественного почитания. Но, может быть, еще труднее видеть все это вокруг и оставаться христианином.
Самая необыкновенная, самая радостная книга из этой серии – «Поллианна» Э.Портер. Это история девочки, которая, обладая добрым и богатым внутренним миром, находит разные возможности делать людей счастливыми, хотя обстоятельства не только препятствуют этому, но, кажется, и вовсе исключают к тому возможность. У этой девочки есть чему поучиться и взрослым. Вот что написала в предисловии к этой книге переводчица (Н.Трауберг): Христианин, «как апостол Петр, идет к Христу по воде. Если он думает, что под ним паркет или хотя бы настил, он жестоко разочаруется; под ним бездонное и страшное море. Если он думает, что по воде идти нельзя, он прав, но он не христианин. Бог обещал нам, что поможет, только бы мы решились.
Как и все в христианстве, это -- "безумие", если сравнивать с "мудростью века сего". По этой мудрости разумен или оптимизм, или пессимизм. Однако есть и еще один закон -- долго в такой разумности не продержишься. Постепенно человек сползает к странному состоянию: он и глубины не видит, и идти не может. Оптимизм сменяется пошлостью, пессимизм -- безнадежностью, и сочетание их дает особое безумие, противопоставленное уже свету и разумности веры. Все мы видели его; спасибо, если только видели
».



Евгений Шварц

Каждый, кто читал Евгения Шварца, не мог не заметить христианских мотивов в его творчестве. В первую очередь это умирающий и воскресающий главный герой, который сознательно жертвует собой ради победы над злом. Затем – неполноценность зла, которая присутствует почти во всех пьесах, и наиболее ярко – в пьесе «Тень», многоплановой и многозначной. Также часто он говорит о победе духа над «тенью духа», над подделкой, и о цене этой победы. Кроме того, любая пьеса Шварца - это масса культурно-исторических и психологических прозрений, которые могут нам помочь критично относиться к себе и своему времени.
Христианскую суть творчества Шварца доказывает и то, насколько он продолжает пушкинские темы, выписывая их из ХIХ века в ХХ. «Метель» и «Обыкновенное чудо» объединяет тема Провидения, превосходящего поэтические возможности и человеческие надежды. Шварц всячески учитывает окончание «Бориса Годунова» - «Народ безмолвствует…», - написанное Пушкиным «навырост», то есть для нас, потомков. Как бы в ответ на «Дар напрасный» Пушкина Шварц завершает одно из своих стихотворений строками: «Недаром послана на землю ты, легкая душа моя». Оба художника немало строк посвятили отношению художника к своему призванию. У Пушкина впервые осознанно проявилась тема пророческого служения художника, который служит не столько людям, сколько Богу, как и всякий истинный пророк. Может быть, для сравнения стоит напомнить о том, как эта тема прозвучала, например, у Лермонтова – по большей части в виде высокомерного обличения «пестрой толпы», и, ввиду этого – отказа от миссии (подробно об этом пишет М.М.Дунаев в книге «Православие и русская литература»). «…Нет правды на земле», - горделиво говорит пушкинский Сальери (себя-то он не имеет в виду!), и еще самоуверенней завершает свою мысль – «но правды нет и выше». Не так ли мыслит и Лермонтов? И не оттого ли в его поэзии столько отчаяния?
Что же касается Шварца, то мне кажется, что его жизнелюбие весьма глубокого, целомудренного и спасительного свойства, кроме того известно, что он был тайным христианином, о чем говорят и его собственные строки.

Меня Господь благословил идти,
Брести велел, не думая о цели,
Он петь меня благословил в пути,
Чтоб спутники мои повеселели.

Иду, бреду, но не гляжу вокруг,
Чтоб не нарушить Божье повеленье,
Чтоб не завыть по-волчьи, вместо пенья,
Чтоб сердца стук не замер в страхе вдруг.

Я человек. А даже соловей
Зажмурившись поет в глуши своей.

*

Бессмысленная радость бытия.
Иду по улице с поднятой головою.
И, щурясь, вижу и не вижу я
Толпу, дома и сквер с кустами и травою.
Я вынужден поверить, что умру.
И я спокойно и достойно представляю,
Как нагло входит смерть в мою нору,
Как сиротеет стол, как я без жалоб погибаю.
Нет. Весь я не умру. Лечу, лечу.
Меня тревожит солнце в три обхвата
И тень оранжевая. Нет, здесь быть я не хочу!
Домой хочу. Туда, где я бывал когда-то.
И через мир чужой врываюсь я
В знакомый лес с березами, дубами,
И, отдохнув, я пью ожившими губами
Божественную радость бытия.

<2-я половина 40-х годов>




"АПОКАЛИПСИС МЕЛКОГО ГРЕХА" архиепископа Иоанна (Шаховского)

Огромное наслаждение получит тот, кто будет читать эту книгу. Одна из глав ее называется «печать истины», и эта печать, несомненно, лежит на всякой строчке архиепископа Иоанна (Шаховского). Темы, собранные под много говорящим названием «Апокалипсис мелкого греха», весьма для нас актуальны, изложение их – целительно. Вместо впечатлений хочется просто привести несколько цитат:

Скажи мне, что ты забываешь и что помнишь, и я скажу – кто ты.
Сладок Суд Божий, совершающийся в моем сердце над моим сердцем… Сладостно мне пришествие Христово.
Множество «мелких» грехов – как тина для души человека.
…В привычной же домашней обстановке человек являет свой настоящий лик.
Человек призван быть в зависимости не от случайных взглядов, настроений и пристрастий человеческих, а от подлинной судьбы всякого человека, от той глубины его жизненного пути, которая только начинается на земле.
Страх есть агония отлучаемой или себя от Бога отлучающей души.
Одно присутствие Господа уже мучает нераскаянных. В этом психология всякого неверия, антирелигиозности.
Лозунги ткут легенду будущего… Только мгновение настоящего есть точка соприкосновения человека с реальностью вечного.
…Но мы участвуем в преступлениях, входящих в мир под видом особой заботы о людях и народах.
Уровень культуры прямо пропорционален скромности общественной и международной.
Тщеславие – признак не только нравственного, но и умственного застоя.
Борьба с похотью мира сего завершается отвержением и похоти знания. Всякое знание должно ощущаться как неведение.
Православие должно побеждать только сиянием своим, как Сам Господь, а отнюдь не пушкой – стальной или словесной.
Стать над справедливостью – это значит войти уже в Царство Христовой любви.



О книге К.С. Льюиса "РАСТОРЖЕНИЕ БРАКА"

Одна из сильнейших притч христианской литературы называется «Расторжение брака» (в буквальном переводе «Великий развод»). Не подумайте, что речь идет о семейной драме! Основная идея автора - классика современной английской литературы и христианского мыслителя – Клайва Стэйплза Льюиса, - невозможность сочетать рай и ад в душе человека. По мнению публициста и богослова о. Андрея Кураева, Льюис – «анонимный православный», поскольку он не считает ад наказанием за грехи, как это обычно утверждается западной богословской мыслью. Напротив, только воля человека направляет его в ту или иную сторону. Бывает, что рай может оказаться нестерпимее ада. «Царствие Небесное внутрь вас есть» - сказано в Евангелии. А что, если «внутрь вас» совсем другое «царствие»?
Серьезнейшие религиозные темы в устах Льюиса превращаются в прекрасные, светлые и чистые сказки, притчи, фантастику – то есть в легко читаемые жанры литературы. Сюжет названной книги - фантастическая экскурсия из ада в рай (на летающем автобусе) - придуман для того, чтобы образно ответить на важные (для нас, живых) вопросы - например, на такие: Могут ли убийца и убитый встретиться в раю? Может ли любовь привести в ад? Каким образом страсти берут власть над человеком и как от нее избавиться? Почему люди не могут обрести радость? Как люди мучают друг друга при жизни и почему они не могут продолжать это в раю? Почему люди не замечают своих грехов? Как узнать, любишь ли ты Бога? И многие другие.
Господь разговаривал с народом притчами для того, чтобы не насиловать свободу человека. Человек может узнать себя в персонаже притчи… а может и не узнать, как не услышали Христа распявшие Его иудеи. Нельзя сказать, что они были просто глупы – напротив, они были идеально подготовлены к такого рода проповедям. Но они не захотели, потому что Христос предлагал трудный путь – изменить себя. А «нищие духом», апостолы, грешники услышали Христа, потому что «имели уши», то есть искали путь к Богу, как бы он ни был труден. Нам, нынешним христианам, легче – у нас есть таинства, власти нас не преследуют, есть христианская литература. Слава Богу!



О книге Свенцицкого "Диалоги"

В нашей библиотеке есть книга "Диалоги". Ее автор, протоиерей Валентин Свенцицкий, один из ярких представителей московского духовенства мучительных для Православной Церкви десятилетий 20-30 годов. Кто участвовал в наших паломничествах на Введенское кладбище, конечно, помнит его скромную могилу. Валентин Павлович Свенцицкий учился на филологическом и юридическом факультетах Московского Университета, дружил с философами князем С.Н. Трубецким и С.Н. Булгаковым, вместе с которыми был организатором студенческого религиозного кружка, является автором нескольких книг - "Граждане неба" о жизни кавказских отшельников, "Тайное поручение" о Иисусовой молитве, и "Второе распятие", за которую был осужден и эмигрировал в Париж. В 1917 году Свенцицкий возвращается в Россию и принимает священство. Через два года за страстную проповедь, в которой он утверждал, что "Красную церковь поддерживает безбожное правительство", отец Валентин был сослан в Казахстан, откуда вернулся в 1925 году. В последние годы отец Валентин был настоятелем храма Николы "Большой Крест", что на Ильинке. Он был подвижником идеи "монастыря в миру", в своем приходе ввел ежедневную индивидуальную исповедь, частое причащение Святых Христовых Таин. Именно в это время и написана его лучшая книга "Диалоги". А 1928 году отца Валентина арестовали и сослали в Сибирь. Там он тяжело болел и в октябре 1931 года скончался. Через месяц тело в засмоленном гробу перевезли в Москву, и в церкви "Троица в листах" был совершен парастас и отпевание. С благословения преосвященного Питирима сняли покров с лица покойного, и на нем не оказалось никаких следов тления. Вот какой человек в своей прекрасной книге ведет с нами диалоги. В начале книги Неизвестный - это абсолютно неверующий человек, каких очень много вокруг нас. Наверное, у каждого был момент, когда он не знал, что ответить своим родным, друзьям или коллегам на их слова об "абсурдности" нашей веры. Отец Валентин говорит понятно и просто, скрупулезно разбирая кажущиеся противоречия, логично и красиво доказывая возможность существования бессмертия, Бога, и для неверующего, но думающего человека это может быть первым шагом к обретению веры. Беседует отец Валентин отнюдь не с глупцом, а с честным мыслящим человеком, умеющим как задавать вопросы, так и слушать и прознавать правоту своего оппонента. Поэтому с каждым новым диалогом разговор углубляется, и постепенно понимаешь, что уже ты сам - этот неизвестный, с которым беседует отец Валентин, терпеливо и вдумчиво раскрывая законы духовной жизни, показывая единственный путь, ведущий к спасению, с которого мы так часто сворачиваем. "Диалоги" заканчиваются обращением Неизвестного: Духовник: Но я должен предупредить тебя об одном. Враг нашего спасения не любит отпускать от себя человеческую душу и каждого, вступающего на путь спасения, стремиться удержать в своих сетях. Он воздвигает неожиданные препятствия, и внешние, и внутренние, он ополчается всяческими соблазнами, он повергает в бездну падения. Этого всего надо ждать и ко всему этому готовиться... Промысел Божий привел тебя к Церкви. Здесь источник жизни. Вставай же на путь спасения - решительно, твердо, без двоящихся мыслей и начинай жить сначала. Неизвестный: Да. Я готов. Я вижу, что другой жизни нет. Благослови меня на этот путь. Духовник. Да благословит тебя Господь во Имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь. Читая книги, написанные подвижниками веры, мы не просто приобретаем новые знания, мы вступаем в реальное живое общение с ними. Отец Валентин обращается к нам, беседует с нами и благословляет нас встать на тот путь, по которому до конца твердо прошел он сам.



"ПУШКИН И ПОТОМКИ ПРАВОСЛАВНЫХ"

Не знаю, много ли наших прихожан интересуются историей культуры, однако есть открытия, выходящие за профессиональные рамки. Таковы работы Валентина Семеновича Непомнящего, (с которыми можно ознакомиться по этим ссылкам: http://www.russia-hc.ru/rus/culture/literature/prorok/prorok1.cfm , http://www.glagol-online.ru/arc/n10/171/ , http://www.glagol-online.ru/arc/n4/96/ , http://www.glagol-online.ru/arc/n5/115/), нашего современника, ведущего российского пушкиниста. Таковым является его открытие Пушкина, актуального, как никто другой, – для нас, людей XXI века. Несомненно, что если перед нами стоит непростая задача воцерковления культуры, то одной из точек отсчета может стать такое искусствоведение, какое предлагает нам В.С. Непомнящий. Оно является основополагающим.
Мы привыкли к Пушкину, как к персонажу анекдота, и почему он "наше все" – пожалуй, немногие смогут объяснить. Однако христианам это должно быть особенно интересно. Почему – на этот вопрос отвечает в своих работах В.С.Непомнящий. Вот некоторые его идеи:

1

Томас Манн назвал русскую классику XIX века "святой литературой". Пушкин был ее отцом и основателем по всем основным направлениям. В.С Непомнящий в своей книге доказывает, что, будучи "по букве" писателем чисто светским, Пушкин в тоже время " по духу" унаследовал христианскую систему ценностей допетровской русской культуры, ее религиозную точку зрения на мир, жизнь и человека. Сам способ художественного мышления, "голос и походка пушкинского гения" помогли русской культуре "залечить рану, нанесенную петровским переворотом" (то есть повальным увлечением элиты тогдашними общеевропейскими ценностями, символ которого – Онегин), "восстановить национальную преемственность и духовную родословную культуры, а значит – и самой России. Творчество Пушкина связало "концы русской культурной истории, разрубленной Петром, и воссоединило ее в единое целое. В то же время, что для нас крайне актуально, все лучшее, что пришло из культуры Европы, получило у нас, благодаря Пушкину, свое место, свои русла, функции и пределы, стало работать на Россию, участвовать в строительстве новой великой культуры, которая, войдя в семью европейских народов на правах не только равной, но и "власть имеющей", явила в светских формах убереженные от катастрофы христианские идеалы". На испепеляющий для тогдашнего художника вопрос: Можно ли совместить реализм и идеализм, которые убегали друг от друга на каретах; можно ли глядя на жизнь, верить в правду и добро? Пушкин ответил: "Да можно!", Пушкин пером идеалиста создавал самые что ни на есть реалистичные картины.
Что касается Европы, ее (и не только ее) "прометеевской культуры", то Непомнящий убедительно показывает ее духовное искание на примере маленьких трагедий. "Напряжение этого поля – между сердцем и совестью человека, с одной стороны, и безблагодатным, корыстным стремлением выпытать у "мироустройства" его "загадку": есть ли некий "секрет", позволяющий преступать грань между добром и злом, между гением и злодейством? Нет ли "закона", который санкционирует попрание образа Божия в человеке?"
В этом вся судьба новоевропейской культуры, которую Пушкин вложил в образ Сальери, "попытавшегося поставить на место Бога себя, свой разум и интерес, а в результате цепенеющего перед простым для веры, но неразрешимым для рассудка вопросом: так есть ли правда или ее нет?" Поэтому для западной культуры "наличие Высшей правды не столько факт, сколько проблема".
Как мы видим, в новейшей истории эта проблема находится в стадии "благополучного" разрешения.

2

Мы продолжаем краткий обзор книги В.С.Непомнящего, который раскрывает насущность Пушкина для нас, живущих 200 лет спустя и, как порой кажется, совсем в другой стране.
«Внимая в шуме и в тиши роптанье вечное души» - так жил Онегин. Незавидная доля, если вдуматься. Злодеи Пушкина страдают оттого, что правда есть. И в этом состоит их - «злодейская» - правда. Пушкин правдив ко всем.
Художественная истина заключается не в том, что мир хорош или мир плох, а в том, что все в мире взаимосвязано. Все – не случайно. Поэтому Татьяне пришлось перечитать книги Онегина прямо у него в кабинете. Откуда он? Кто он? Что нам бросается в глаза? – У Онегина на столе – статуэтка Наполеона, кумира разных несытых, невеселых душ того времени. Кличка Наполеона «Узурпатор» переводится с латыни не только как «человек, незаконно присвоивший власть», но и как «потребитель» (usurpo – пользуюсь, использую, употребляю). Все существует как бы только для моей пользы и удовольствия, мир как аппетитное блюдо (первая глава «Онегина» выглядит как хороший рекламный ролик) – этот «наполеоновский» стиль мышления, «без предрассудков», усвоенный Онегиным с детства, приводит его, как сейчас говорят, к депрессии. Непомнящий показывает, что Онегин «живет не свою жизнь», и если грех – это «промах», то здесь вся жизнь – сплошной «промах», тем более что цель отсутствует.
Поэтому ключевое слово романа – пародия. «Модные, чужие причуды»… Разве нам это не знакомо? В Онегинском кабинете Татьяне открылся «мир иной», мир перевернутых ценностей.
Непомнящий считает, что роману свойственны и черты эпоса. Об эпических мотивах позволяют говорить явные параллели поездки Татьяны в Москву с «Орлеанской Девой» Шиллера, изданной в 1824 году. Тема Наполеона, Жанны д`Арк и Москвы, горящей, но не поступающейся своей честью, незаметно вплетаются в сюжет и создают особый его разворот – мотив жертвенного спасения России от иноземного нашествия, как физического, так и идеологического. Все это делает содержание романа сверхвременным и сверхлитературным.
В нем сталкиваются два образа жизни, две философии, «две России – Россия Татьяны и Россия Онегина». Непомнящий утверждает, что пушкинский роман сегодня обращен к нам, и он как бы не закончен.
Надо сказать, что неожиданно, ВНЕЗАПНО заканчиваются многие произведения Пушкина. Они прерываются как бы в преддверии прозрения, и нам не дано узнать, произойдет ли оно. Онегин стоит как будто громом поражен, «народ безмолвствует», Сальери озадачен внезапной догадкой, старуха обнаружила разбитое корыто... И все же - почему мы чувствуем такую радость и отсутствие всякой депрессии?
Возможно, от подтверждения того, что правда есть, хотя она – в отличие от лжи – не демонстративна, не бросается в глаза.
Возможно, оттого, что автор дает нам некий аванс.
В первой редакции «Бориса Годунова» финал был иной, нежели нынешний. Народ, став свидетелем убийства беззащитных, послушно прославляет убийц: «Да здравствует царь Дмитрий Иванович!» Пушкин исправил этот «промах» и наделил народ возможностью покаяния и противостояния злу – пока безмолвного. Слово еще не найдено. Только в наше время, спустя 200 лет, мы можем оценить всю глубину пророчества поэта.
Радость Пушкина в том, что он не подписывает никому приговор, в первую очередь оттого, что, как и Татьяна - Онегина, так и автор – каждого своего героя любят неискаженным, таким, каким он мог бы быть, то есть истинной христианской любовью.



Православные бестселлеры

Ксения Курякова « По лестнице».
Это книга о детях и о христианском подвиге, таком, каким он может быть у самого обыкновенного человека в нашем современном мире, у домохозяйки, например. Священник в предисловии написал, что это учебник семейной жизни. Еще он написал, что способность наполнить этот мир светом и теплом мира иного дается человеку не потому, что он хороший, это зависит не от дел, а от меры самоотречения. И еще одна цитата: «Уметь, смочь увидеть себя без иллюзий и в свете вечности – это серьезная духовная ступень, для этого нужна и детская простота, и громадная житейская умудренность». Добавлю, что это очень веселая книга, и по ней никак не скажешь, что автор в буквальном смысле стоит на пороге смерти.

Cвященник Ярослав Шипов «Долгота дней»
(в первой редакции – «Отказываться не вправе»). Это сборник совершенно удивительных рассказов из сельской жизни во всем ее разнообразии, которое теперь кое-где пополнилось и церковными событиями. А если батюшка – бывший горожанин, да еще с чувством юмора, то ему в этой жизни открываются просто невиданные горизонты. Не обойдены его вниманием и некоторые зарубежные страны. Пожалуй, суть книги выразил один из ее героев, сказав, что на свете «есть три счастья – быть православным, жить в России и умереть в России». Написана книга настолько легко и весело, и в то же время прозрачно для понимания Промысла Божия, что, кажется, ее можно давать читать даже некоторым маловерующим (нецерковным) людям с тем, чтобы они укреплялись в вере и радости Православия.
Краткий очерк об о. Ярославе Шипове
Воскресная  школа храма Живоначальной Троицы в Хохлах Свято-Владимирская общеобразовательная православная школа Собор Александра Невского Фома-центр Центр Св. Иринея Лионского Православная служба помощи бездомным
Наш храм расположен по адресу: Хохловский пер., дом 12. (схема проезда)
Телефоны: 917-51-34, 916-00-96
e-mail: trinity-church@mail.ru